Жемчужина из логова Дракона[VolgoDon конвертируется в fb2] - Людмила Минич

Он направился к выходу и запнулся, не дошедши.

— Анхадэр Орф, «Дороги», — было сказано рядом так громко, что Илча вздрогнул.

Громкоголосый походил на захудалого знатника. Из местных. Платье вычурное, но недорогое, и не для дороги припасенное, привычным глазом оценил Илча.

— Ну да, Орф. Заказывали про дороги — получайте дороги. Я и не говорю, что мои стихи.

Недалеко от них поднялся Ветер. Точь–в–точь такой, как в пещере, разве что взгляд неспокойный. Илча застыл.

Ветер глянул на своих приятелей, будто испрашивал у них поддержки, но те завозились, завздыхали разочарованно. Теперь им куда интереснее не россказни слушать, а поглядеть, чем у этих двоих закончится.

— Сам–то только на дешевые стишки способен, — продолжал подначивать обидчик, рождая у Илчи безотчетное желание ткнуть его сверху носом в обод тяжелой кружки. Так оскорбить лучшего из стихотворцев!

Люди уже оборачивались, предчувствуя потеху. Ветер промолчал, но шагнул вперед, медленно, картинно. И вид у него был вызывающий донельзя. Тут Илча с ним заодно. Всем сердцем и силами. И если дойдет до потасовки, то он тоже не подкачает. Оскорбитель неловко вскочил и потянул длиннющий клинок. В свалке с таким только мучиться. Илча встал прямо за ним, на всякий случай, чувствуя, как у того дыханье сперло. Тонковаты поджилки у этого господинчика.

Говор понемногу затихал, а Ветер вышагивал все медленнее. Оказалось, он и не думал бросаться на обидчика. Обогнул Илчу, заглянул в глаза мимоходом, точно обжег. Знакомый огонь, Илча мечтал о таком же… в давние времена. Стихотворец взмахнул рукой… Илча зачарованно глядел на то, что видел бессчетное множество раз и чего уже никогда не надеялся увидеть. Еще шаг… еще взмах… вот так…

Он ловил что–то ускользающее — не слова, их немало теснилось внутри, но ритм. Ритм и образ, без которого нет начала, вокруг которого мир отвердевает, обретает жизнь и границы. И маленькая светлая фигурка у ворот не замедлила явиться. «Кто может вольный ветер привязать… Я не смогу, не стоит и пытаться». Вот нужный ритм. И он взмахнул рукой, словно крылом.

— Дорога привела его туда, где он не ожидал себе покоя, — уронил он в полной тишине и потянул нить из слов дальше. О песне, что не дала ему пройти мимо, о красоте и одиночестве. О любви, неожиданной и короткой, и разлуке, что с первого мига встречи стояла у них за спиной.

Он расхаживал меж лавок, слушая только себя, а не их выкрики, не шиканье и тихую ругню. Не слышал даже, как в углу перестали стучать кости, как прервалась игра. До самого конца маленькая фигурка у ворот сопровождала его, даря силу, а потом растворилась вдали, как ни оглядывался путник. Исчезла.

— Во вжарил…

Илча вновь вернулся к жизни, в уши ударила висевшая тишина, потом многоголосье. Вокруг зашумели. Ноги разом ослабли.

Что случилось?

Кто он такой?

— Ну, надо ж, какие бывают! — вздохнул мастеровой в летах под боком у Илчи. — И не разнюнилась баба… как у них это завсегда. С пониманием!

— Вот как есть, влюбился в девку! — услышал он, как во сне.

— Дурачина! Я б такую с собою взял! — горячился кто–то позади, а второй ему отвечал:

— Такая б тебя и близко не приветила!

— А ты–то почем знаешь?

— Да ты глянь на рожу–то свою…

Похоже, там назревала новая потасовка, но Илча оставался к тому безучастным. Куда исчез Ветер? И когда? Казалось, харчевня опять одряхлела, а время вернулось к прежнему течению. Прошлое, каким–то способом видное Илче, ускользнуло, а история, сотканная стихотворцем, еще не просохла от нанесенных красок.

— А потом что? Что потом? Чего застыл–то, стихотворец? — дернули его за полу.

— Темные вы люди, — донесся чей–то голос, перекрывавший общую суету. — Это же всем известная история! Вольного Ветра! Да, самого! — ответил он кому–то, отвлекаясь. — «О Герте и красавице Арзе» называется, только немного подпорченная.

Вокруг еще больше загалдели, зато Илча ухватился за спасителя, как за соломинку, закивал вовсю, силясь попутно разобраться, что же натворил, пока пребывал не в себе.

— Потому что не с того она начинается! — Между тем защищался неожиданный знаток стихотворчества. — Там с начала о Герте много, кто он, откуда, и как его туда занесло! Все сразу понятно становится, и спрашивать не приходится что и как! И еще много чего. Да, — обладатель громкого голоса помахал рукою, привлекая внимание новоявленного стихотворца, — хорошей памятью тебе хвалиться не приходится. А все равно представление славное! Мое тебе!

Наконец–то Илча разглядел непрошенного толкователя. Длинный и мослатый, разгоряченный сабой и спорами, он поднимал свою кружку, недвусмысленно помахивая рукою. Облако над его головой оставалось на диво спокойно, глаза не проваливались, не косили во все стороны, ничего не дымилось, даже какие–то маленькие нечаянные радости витали за плечами. Илчу звали и другие, но он выбрал длинного.

— Актер? Один бродишь, сам по себе? — спросил тот, когда приглашенный плюхнулся рядом на скамью.

Илча решительно кивнул.

— Так я и думал, — сам с собой согласился длинный. — А дар у тебя редкостный. Потому один и обретаешься? — На это Илча еще раз кивнул, послабее. — Дело опасное. Хотя… Да ладно. Сабы моему другу!

От этого возгласа Илчу подбросило. Как будто так и должно было случиться. Как будто длинный лишь повторял то, что уже висело в воздухе, дожидаясь продолжения. Словно время снова смялось тряпкой, только ничего вокруг уже не плыло, и даже общая туча, заполнившая пространство под крышей, стала не так заметна. Лишь напоминала, что никуда не делась, но назойливо на глаза не лезла. Можно подумать, что Жемчужина удовольствовалась произведенным шумом и потому на некоторое время угомонилась.

— За сабу я плачу! — На его счастье длинный по–своему истолковал рывок незадачливого актера. — Давненько такого не слышал. А я, брат, многое повидал, даже самого Вольного Ветра, и не раз. Сам–то я из Субадра, отсюда недалеко… — он опять перебил сам себя, махнув рукой. — Ну его, этот Субадр, дыра изрядная. Там жить нельзя, только умереть от скуки. Вот и пошатало по всему свету, всего насмотрелся. Пол Витама обошел, пока счастья искал, а уж по Вольным Городам… Приходилось и Вольного Ветра встречать, стихотворца нашего, собственной персоной. Даже говорить — вот так же запросто, как с тобою!

Пока что Илча, кроме неловких кивков, никакого разговора из себя не выдавил, но собеседнику это вовсе не казалось подозрительным. Он сам задавал вопросы незнакомому актеришке, сам отвечал, по–детски радуясь своей проницательности. Славный человек, сразу видно. Но Илче тоже невозможно рассиживать тут, как немому. Потому в ответ на его похвальбы пришлось изобразить хотя бы подобие восторга. Это ж не шутка, с самим Вольным Ветром вот так вблизи разговаривать.